Слухи о новой волне мобилизации не утихают уже который месяц. Называют цифры, сроки, списки — всё это кочует по интернету, тревожа одних и воодушевляя других. Но реальная картина фронта открывается не в студиях и не в телеграм-каналах с красивыми инфографиками. Она открывается там, где люди воюют. И один из тех, кто знает СВО не по новостям, а по собственному опыту, на прошлой неделе заговорил на камеру прямо и без красивых фраз.
Кто такой Бородай и почему его стоит слушать
Александр Бородай — депутат Государственной Думы, руководитель Союза добровольцев Донбасса и командир 7-й штурмовой бригады. В отличие от большинства коллег по парламенту, он не комментирует боевые действия из московского кабинета — он в них участвует. Именно в этом качестве он пришёл на программу «Итоги дна» к Михаилу Делягину на канале «Царьград».
Делягин — экономист, депутат Госдумы, человек с репутацией неудобного собеседника. Он не даёт уйти от острых тем и умеет формулировать вопросы так, что уклониться от ответа просто неловко. Именно он первым опубликовал тезисы этого разговора в своём телеграм-канале — и материал разлетелся мгновенно. Тема оказалась куда болезненнее, чем многие ожидали.
Александр Бородай: «До решения главной задачи СВО — денацификации и демилитаризации Украины — нам ещё далеко»
Упущенный шанс или «дорого яичко ко Христову дню»
Бородай признал то, о чём давно говорили вполголоса: частичная мобилизация — не тотальная, а точечная, на 500-700 тысяч человек — была реально нужна. Но не сейчас. Нужна была летом-осенью 2024 года.
Именно тогда, по его словам, грамотно проведённый призыв мог серьёзно изменить расклад на фронте. Главное условие — не гнать людей в мясорубку, а вливать их в уже обстрелянные подразделения, где солдаты научились воевать в нынешних реалиях и понимают цену жизни боевого товарища.
«Мобилизация на 500–700 тысяч серьёзно помогла бы на фронте. Только есть несколько моментов, которые обязательно стоит учесть. Не просто согнать людей, надеть на них зелёненькую форму и, вручив берданки, отправить штурмовать укрепрайоны. Людей надо было бы распределить в те подразделения, которые уже получили опыт нынешней войны. И самое главное: делать это надо было в 2024–25 годах. Сегодня же, когда ЛБС держится за счёт дронов, такая мобилизация нужна только для создания резерва», — сказал Бородай.
Старая поговорка «дорого яичко ко Христову дню» здесь как нельзя точнее. 2024-й миновал без мобилизации, за ним — 2025-й, теперь идёт 2026-й. Поезд ушёл.
А что говорит Кремль?
Официальная позиция расходится с оценкой Бородая — но не противоречит ей напрямую. В конце марта Дмитрий Песков дал понять, что тема новой волны мобилизации на государственном уровне не стоит. Медведев высказался ещё раньше и столь же однозначно. Минобороны придерживается той же линии: участие в СВО — только по контракту, добровольно.
Бородай, впрочем, и не призывает мобилизовать прямо сейчас. Он говорит о другом — об упущенном окне возможностей, которое уже не вернуть. Это принципиально разные вещи, и путать их не стоит.
Весна 2026-го: цифры, которые неудобно озвучивать
Теперь о дронах — и о статистике, которая в официальные сводки не попадает. По оценке Бородая, март, возможно, стал первым месяцем за долгое время, когда противник направил на российскую территорию больше беспилотников и ракет, чем получил в ответ.
Это не значит, что ПВО не работает — работает. Но общий баланс ударов сложился не в нашу пользу. Делягин в разговоре поинтересовался, насколько Украина нарастила выпуск дронов за последний год. Ответ Бородая был лаконичным: в разы. Линейка разнообразная — от кустарных малых серий, которые проверяются в бою, до массового производства того, что доказало свою эффективность.
Быстро, гибко, без лишних согласований. Это важная деталь.
Украина переехала в Европу. Буквально
Ещё один тезис, который не очень вписывается в привычную картину. По словам Бородая, военная промышленность Украины давно перестала быть украинской в традиционном смысле — она интегрирована в европейскую. Можно говорить о едином оборонном комплексе, который работает на Киев с опорой на мощности стран НАТО.
Практическое следствие очевидно: удары по украинским заводам — задача принципиально иного масштаба. Производство распределено, прикрыто чужой юрисдикцией. Здесь ракетой не решишь.
Отдельно Бородай остановился на атаках по портам Ленинградской области — Усть-Луге и Приморску. По его словам, это классический casus belli. Но после длинной череды «жестов доброй воли» слова утратили вес — на них просто перестали реагировать.
Бюрократия как главный противник
Бородай не стал щадить собственную сторону. Он признал: с беспилотными системами у нас сегодня ситуация напряжённая. Инженерный потенциал в России есть — и немалый, реальные достижения тоже имеются. Но бюрократическая машина тормозит внедрение новых разработок куда эффективнее, чем аналогичные структуры у противника.
Проще говоря: между рабочей идеей и серийным производством в России пролегает полоса препятствий из согласований, экспертиз и ведомственных интересов. У противника эта полоса короче.
Война давно перестала быть делом пехоты. Она стала делом инженеров, технологов и производственников. И победит тот, кто быстрее пройдёт путь от чертежа до конвейера.
Бюрократия в России по-прежнему является одним из главных факторов, тормозящих развитие технологий и промышленности
Противник не выдыхается
Пожалуй, самый некомфортный тезис прозвучал почти вскользь. Никаких признаков того, что противник на грани истощения и вот-вот утратит боеспособность, по словам Бородая, нет. Украина последовательно высвобождает живую силу с линии фронта, формирует резервы и сохраняет способность не только обороняться, но и наносить ответные удары.
Этой весной численное превосходство в небе пока не за Россией
Это не пораженчество. Это трезвая оценка человека, который видит происходящее своими глазами — без телевизионного фильтра. И именно такого взгляда сегодня катастрофически не хватает в публичном пространстве.
«Военный маркетплейс»: простая идея с железной логикой
Среди всего сказанного нашлось место и для конструктива. Бородай поддержал идею создания так называемого военного маркетплейса — площадки, где подразделения могут напрямую закупать снаряжение и технику, минуя длинные цепочки посредников.
Аргумент у него один, но исчерпывающий: солдаты не будут покупать то, что не работает. В отличие от чиновников, которые никогда не оказывались под огнём.
Вместо итога
Человек, который лично ведёт людей в бой, говорит вещи, неудобные для многих. Время для мобилизации было — и оно упущено. Враг не устал. Бюрократия мешает нам сильнее, чем любые западные санкции.
Но Бородай не ставит крест. По его убеждению, победа возможна — при одном условии: если перестать смотреть на СВО сквозь розовые очки и начать решать реальные проблемы, а не делать вид, что их нет.