17 июля своё столетие отмечает ветеран сельскохозяйственного труда из села Слобода Архангельская.
За её плечами — сиротство с восьми лет, голодное военное детство, тяжёлый труд в тылу и полвека работы дояркой. Несколько раз смерть смотрела ей в глаза — и каждый раз отступала. Почему? Сама Екатерина Ивановна отвечает просто: «Наверное, чтобы делать людям добро».
Детство, оборванное скарлатиной
Все эпизоды своей Екатерина Ивановна все помнит до мельчайших подробностей. Она рассказывала о детстве, о голоде, о лишениях — и о том, как доброта побеждает всё.
Родилась тетя Катя на самом краю деревни, в семье сельских тружеников.
— Здесь, на этом месте, жили мои родители, которые пустили корни, а я сердцем и душой приросла к нему. Здесь все мои воспоминания — и о счастливых днях, и о горьких, — говорит она.
Ей ещё не было восьми лет, когда в деревню пришла скарлатина. Болезнь косила всех подряд: детей, стариков, взрослых.
— Три дня — и всё, — вспоминает Екатерина Ивановна с дрожью в голосе.
— Мама первая умерла, перед Пасхой. А вскоре — две сестренки и братишка.
Катя и сама лежала при смерти. Но её спасла бабушка-знахарка: завернула девочку в скатерть на столе и долго читала над ней молитвы. Осенью того же года не стало и отца — он скончался от осложнений старого огнестрельного ранения, полученного ещё в Гражданскую войну.
Девочка осталась круглой сиротой. Единственным лучом надежды был крёстный — младший брат отца. Он писал с фронта, обещал: «Потерпи, Катюша, вернусь — заберу тебя к себе». Катя ждала, молилась, верила.
— Мама очень любила своего крёстного и просто рыдала, когда узнала, что он погиб, — рассказывает Нина, дочь Екатерины Ивановны. — Оказалось — не судьба.
«Золушка» в чужой семье
Осиротевшую девочку взяла к себе тётка (жена другого дяди, погибшего на войне). Однако в новом доме Катю не жалели. Учить круглую сироту не стали, а вместо школы отдали на четыре года в няньки в Новошешминск.
Это был тяжкий, нескончаемый труд: в доме, на огороде, в поле. Приходилось беспрекословно исполнять любые просьбы и заботиться о младших детях приёмной семьи.
Гостинец — две краюшки хлеба, которые давала новошешминская хозяйка, — Катя всегда везла двоюродным сестрёнкам. Голодные малышки со слезами вцеплялись в драгоценный хлебушек. Но Катя зла на тётю не держала, и сейчас говорит с благодарностью: «Спасибо, что не выгнали, дали крышу над головой».
С малых лет она работала наравне со взрослыми: в поле, на зерносушилке, на колхозном сенокосе. Когда осиротела, на сушилке пшеницей питалась, на горах зерна и спала. Ночевала в телятнике, там же и ела — чем кормили сердобольные телятницы.
Когда началась Великая Отечественная, Кате едва исполнилось 15 лет. Вся тяжесть военных лет легла на её подростковые плечи: она косила сено, заготавливала лес, колола дрова для тракторов, полола пшеницу, вручную убирала хлеб. Возвращаясь с полей, ела гнилую картошку и крапиву, чтобы просто не умереть с голоду. Но никто не жаловался — все работали ради Победы.
— Возила на лошадях зерно в Чистополь, — рассказывает Екатерина Ивановна. — Работала на лесозаготовках и четыре года — на торфе в Горьковской области.
Летом, едва приехав с торфоразработок, она сразу шла ухаживать за колхозными телятами. 9 мая 1945 года 19-летняя Катя встретила на родной земле.
— Мы, девчата, радовались окончанию войны, плясали возле сельсовета, — тихо говорит она. — А взрослые плакали... Ни один из наших родных не вернулся. Все братья отца, все мужчины-соседи, молодые, женатые — все остались там, на фронте.
Трижды рождённая заново
После войны Екатерина Ивановна вышла замуж за Александра Беляева — мастера на все руки: кузнеца, столяра и плотника.
— Дом сам построил, — с гордостью вспоминает она. — Хозяйство всегда держали большое: коров, овец, гусей, кур.
И на подворье у неё всегда был образцовый порядок: скотина ухоженная, двор — чистый. В браке родились двое детей — дочь Нина и сын Владимир, которых родители воспитали добрыми и трудолюбивыми.
После замужества Екатерина Ивановна устроилась в колхоз дояркой и проработала на ферме до 65 лет.
— Дояркой была передовой, — вспоминает дочь Нина. — Медалей у неё полно, и подарков много давали от колхоза. Мы жили в достатке. Придёт мама из магазина с полным мешком за плечами, созовет всех родных и со всеми поделится.
Работа доярки в те годы была опасной — три раза Екатерина Ивановна оказывалась на волосок от гибели. Трижды переворачивалась тракторная тележка, на которой женщин возили на ферму.
— После третьего раза, когда кузов перевернулся, в больницу привезли не маму, а буквально мешок с костями — так её переломало, — рассказывает Нина. — Её чудом откачали. В нашей больнице тогда работал замечательный хирург Александр Павлов. Он, можно сказать, собрал её по частям.
Но самый страшный случай произошел в 1974 году. Екатерина Ивановна распахнула ворота, чтобы выпустить коров, и на неё бросился разъярённый бык. Сшиб с ног, протащил по земле, а затем по ней вслед за ним прошлось чуть ли не всё стадо.
— Думали, что уже не спасём, — продолжает Нина. — И снова золотые руки доктора Павлова вытащили её с того света.
Спустя много лет, случайно встретив свою бывшую пациентку в коридоре больницы, хирург не поверил собственным глазам. Он искренне удивился, что после таких тяжелейших травм женщина не просто выжила, но и сохранила бодрость духа.
Сердце, открытое людям
Вся деревня знает тётю Катю как человека редкой, удивительной доброты. Сама с детства познавшая сиротство, голод и тяжёлый труд, она никогда не отворачивалась от чужой беды и помогала каждому по первому зову души.
Многие годы она преданно ухаживала за двумя безродными соседскими старушками.
— Приду с дойки, наварю еды и несу им. Постираю, приберусь. Жалко мне их было — старенькие совсем, больные, — вспоминает Екатерина Ивановна.
Обеих она в итоге и проводила в последний путь, а одну из них — тяжелобольную — перед смертью и вовсе забрала к себе в дом, чтобы та доживала свой век в тепле и заботе.
Не забыла Екатерина Ивановна и тётю, которая когда-то приютила её, сироту, в своей семье. Когда женщина состарилась и ослабла, племянница забрала её к себе, выхаживала до последнего дня и достойно похоронила.
Помогала она и молодым соседям, которые только начинали строить жизнь.
— Пока они не обзавелись своим хозяйством, мама то лопату им даст, то ведро или мотыгу, — рассказывает дочь Нина.
Присматривала за их детишками, пока мама была на работе. Мои подружки, друзья брата Володи в детстве постоянно у нас пропадали. И мама первым делом всех за стол сажала. Племянники придут играть — она и их прежде всего накормит.
Местные ребятишки всегда забегали к тёте Кате, она обязательно угощала их пряниками, печеньем или конфетами. Взрослые тоже знали: если заглянешь к Екатерине Ивановне — хозяйка не отпустит, пока не усадит за стол, что она и выслушает, и поможет добрым советом.
Знаменитые пироги тёти Кати
О её пирогах, вкуснее которых в округе не бывало, односельчане с теплом вспоминают до сих пор.
— Пекла с ягодами, калиной, черёмухой, грибами, — улыбается Екатерина Ивановна. — Сама же в лесу всё и собирала.
На поминки и деревенские праздники выпечку всегда заказывали только ей. Тётя Катя пекла для всей деревни и никогда не брала за это денег.
— Вдвоём с соседкой, тётей Лизой, они стряпали прямо у нас дома, — вспоминает Нина. — Ночью мама печёт, а утром уже бежит на ферму, на работу. Она невероятно любила угощать подруг и соседей, всегда звала всех на пироги. У неё всегда было такое душевное стремление — отдать, поделиться. Последнюю рубашку с себя снимет и отдаст, если кому-то нужнее.
При этом Екатерина Ивановна всегда отличалась тихим, миролюбивым характером.
— За всю жизнь она ни с кем не скандалила, — делится дочь. — На работе про неё никто никогда плохого слова не сказал. Спокойная, мудрая, бесконфликтная.
Работа до 70 лет и благодарность республики
Екатерина Ивановна не только доила коров до 65 лет. Даже выйдя на пенсию, она продолжала работать — по зову души, а не по принуждению.
— Несколько сезонов готовила обед на полевом стане, — рассказывает она. — Колхозным шабашникам постоянно дома варила и у себя же кормила. Стряпала для командированных рабочих до 70 лет.
В огороде у Екатерины Ивановны всегда был полный порядок. Всё посажено, всё ухожено. Даже три года назад сажала свой небольшой огородик. И сейчас, если бы не больная рука, она бы снова пошла в огород, к земле.
За многолетний плодотворный труд в сельском хозяйстве малой родины Екатерина Ивановна имеет много наград.
На 95-летний юбилей она получила Благодарственное письмо от Министерства сельского хозяйства и продовольствия РТ, в котором говорится о том, что всю свою жизнь она посвятила сельскому хозяйству, показывая отличные результаты в работе, исключительное трудолюбие и высокий профессионализм, и чем по праву заслужила всеобщее признание и глубокое уважение.
Бывший председатель колхоза, знавший её лично, говорил: «Екатерине Ивановне можно при жизни золотой памятник ставить».
Сейчас — в 99 лет и на пороге 100-летия
Сейчас Екатерина Ивановна живёт с дочерью Ниной и её мужем Алексеем. Она безмерно благодарна им за заботу. «Зять у меня хороший, дочь хорошая, только благодаря им и живу, как барыня», — говорит она с теплом. Они её и кормят, и поят, и в баньке моют, и на прогулку выводят, чтобы не упала, поддерживают под ручку. Нина вовремя таблетки даст, если заболеет — укол сделает. Два года назад она сильно простыла, когда шерсть для прядения мыла, но родные выходили.
Сейчас передвигается с палочкой, но дух не сломлен. Болит душа только по труду.
— Я не могу сидеть. Мне вот что-нибудь да надо швыряться, — сетует она. — Жива буду — прясть буду, вязать буду, пироги печь, только бы рука зажила.
Зрение у Екатерины Ивановны до сих пор хорошее, вяжет и прядет без очков. Телевизор смотрит — любимые передачи «Давай поженимся!» и «Мужское. Женское», церковные службы на канале «Спас». Слух не очень, но со слуховым аппаратом в беседе участвует. Ноги тоже побаливают — травмы сказываются.
Любит она сидеть в компании детей, внуков, правнуков. Когда все собираются за столом, она оживает: шутит, поёт песни.
— Сейчас ничего не пью, — говорит с хитринкой. — А с гостями, с внуками — рюмочку подыму. Рябинку на коньяке.
Когда встала острая необходимость помогать бойцам в зоне специальной военной операции, Екатерина Ивановна не осталась в стороне. Сколько у неё было навязано носков, все отдала — 20 пар. Достала два новых одеяла и постельное бельё: «Для солдат жалеть не надо».
После ещё напряла, навязала и отправила. Она всю жизнь и соседей обвязывала, не только родных. Сейчас хочет довязать оставшиеся напряденные клубки.
Дружно жить и Бога молить
На вопрос, хочет ли она ещё пожить, Екатерина Ивановна отвечает без колебаний: «Да охота, конечно. Я сейчас ведь ничего не делаю. Работать не надо, только отдыхать. Жить бы да жить».
Секрет долголетия, по её словам, прост:
— Дружно надо жить. Ни с кем никогда не ругалась, никому ни одного горького слова не сказала. Жили дружно, песни пели. Напоёмся — начинаем работать.
И сейчас, сидя в своей комнатке, она частенько напевает. А более всего каждый день молится и просит: «Господи, всех сохрани, всех спаси».
— Я ведь всю дорогу на ногах, никаких таблеток не принимала, — говорит она. — Знать не знала, что значит хворать. Эх, была я раньше король, а сейчас скопытилась.
Но все равно тетя Катя полна надежд, запас прочности в ней ещё чувствуется.
— Ещё работать начну и буду все-все делать, — пообещала она. — К подруге ещё схожу на беседу, чайку попьем или по рюмочке.
Вместо эпилога
На пороге 100-летия Екатерина Ивановна Ершова остаётся человеком, чья жизнь — это ответ на вопрос, зачем человек живёт на этой земле. Она выжила в детстве, когда умирала вся семья. Она выжила после трёх аварий и нападения стада животных. Она выжила, чтобы нести людям добро, чтобы кормить, лечить, утешать, провожать в последний путь, растить внуков и правнуков, вязать носки для солдат и молиться о спасении всех.
Великая труженица, человек большой бескорыстной души — так называют её односельчане.
Низкий поклон вам, дорогая Екатерина Ивановна! С наступающим столетием! Живите долго, радуйте нас своей добротой и молитвой.