Следующая неделя для России пройдёт на стыке дипломатии и символической политики. Переговоры по Ирану заходят в тупик, а ситуация балансирует между затяжным кризисом и риском новой эскалации. На этом фоне Москва демонстрирует готовность к временному перемирию в зоне СВО и одновременно готовится к ключевому событию – Дню Победы с участием иностранных лидеров. Параллельно усиливается Армения продолжает дрейф в сторону Европы. О контурах событий будущего – в рубрике «ФедералПресс» «Смыслы недели»
Кризис в переговорах по Ирану
Конфликт на Ближнем Востоке находится в неопределенной фазе после срыва очных переговоров в апреле. Иранская переговорная команда через пакистанских посредников сообщила американцам в конце месяца, что «в настоящее время нет никаких перспектив участия в переговорах», назвав причиной «чрезмерные требования» США. Переговоры между в Исламабаде также не привели к соглашению.
Хотя прямые встречи отменены, стороны поддерживают контакт дистанционно. Иран, например, ранее передал США предложение открыть Ормузский пролив и завершить войну, отложив обсуждение ядерной программы на более поздний этап. Согласно источникам CNN, к середине апреля Иран и США работали над трёхстраничным меморандумом о взаимопонимании, устанавливающим 60-дневный срок для продолжения переговоров.
Пока же Иран продолжает контролировать Ормузский пролив, пропуская не более 15 судов в день, в то время как США отвечают морской блокадой иранских портов.
«Что касается сделки между США и Ираном, пока ничего не поменялось. Каждая сторона убеждена, что сохраняет инструменты давления. При этом у каждой есть свои уязвимости.
У Тегерана серьёзные проблемы в экономике. Приток ресурсов для Исламской Республики обеспечивают контракты, реализованные ещё до конфликта: по ним уже получены деньги, а танкеры продолжают идти к местам назначения. В том числе речь идёт о нефти, которая контрабандой перенаправляется на территорию Пакистана, где её покупают китайцы. В этой ситуации блокада Исламской Республики работает не на 100 %, и экономически Тегеран способен продержаться в подобных условиях около полугода.
Народу Ирана не привыкать жить в тяжелых экономических условиях. С точки зрения экономики в стране фактически крах, и это сильно давит на власти Ирана. На США, в свою очередь, давит прежде всего внутриполитическая ситуация: выборы назначены на 3 ноября, но подготовка к ним и избирательная кампания уже идут.
Есть и внешнеполитическое давление, поскольку монархии Персидского залива также обладают инструментами влияния на США, как бы парадоксально это ни звучало. Поэтому Вашингтон заинтересован в скорейшей сделке, которую можно будет так или иначе разыграть и подать как победу – даже больше внутри страны, чем за её пределами.
Тем не менее позиции сторон пока не сходятся. Иран видит уязвимость США и выдвигает требования, на которые Белый дом не готов идти. Поэтапный план, предложенный иранцами и, судя по всему, отвергнутый США, в большей степени строится на ультимативных условиях Тегерана. Он предполагает тарифы, которые Иран будет взимать с судов, проходящих через Ормузский пролив.
Кроме того, план предусматривает перенос темы ядерного досье на последний, третий этап. Фактически это означает отложить её на неопределенный срок. Все понимают, что договоренность по этому вопросу в таком случае не будет реализована, и даже серьёзные предложения – в том числе вывоз урана, как предполагала российская сторона, – не будут осуществлены.
США не могут согласиться на подобный план, и сейчас кулуарно идёт большой торг, в том числе при посредничестве Пакистана. Есть признаки, что нынешняя ситуация может сохраниться: не будет ни полноценного мира, ни открытой войны.
Но США нужен какой-то завершающий штрих, поэтому я не исключаю, что мы увидим скорую эскалацию конфликта – интенсивную и непродолжительную, с целью показать уязвимость Ирана. Заявления иранской разведки о введении бесполетной зоны указывают на возможность военного сценария. Эта возможность всерьёз обсуждается, если переговоры зайдут в тупик», – рассуждает эксперт Российского совета по международным делам Антон Мардасов.
СВО: возможное перемирие
Президент России Владимир Путин 29 апреля в телефонном разговоре с президентом США Дональдом Трампом заявил о готовности объявить перемирие с Украиной на 9 мая, День Победы. Разговор длился более полутора часов и прошел, по словам помощника Путина Юрия Ушакова, «в дружеской атмосфере».
Трамп активно поддержал инициативу, назвав 9 мая символом общей победы над нацизмом во Второй мировой войне. При этом в Кремле дали понять, что готовы к прекращению огня на 9 мая даже без аналогичного шага Киева.
«Москва объявит перемирие, но у меня нет гарантии, что Зеленский его будет соблюдать. У меня из 100% только половинка – 0,5%, что Зеленский отдаст команду на перемирие. Бандеровская армия его не будет слушать, как и прошлый раз, как было на пасхальное перемирие. Сколько тысяч раз его нарушили. День Победы для этих отморозков бандеровского типа – это не святой праздник, а лишь повод, чтобы поглумиться над Россией и россиянами, в том числе и над победителями», – считает военный эксперт «Комсомольской правды», полковник в отставке Виктор Баранец.
Москва принимает гостей
На парад Победы 9 мая 2026 года в Москву ожидается приезд иностранных лидеров, хотя полный список гостей пока официально не раскрыт. Помощник президента Юрий Ушаков подтвердил, что «целый ряд государственных деятелей уже изъявили желание прибыть в Россию на 9 Мая», и Москва подтвердила готовность их принять.
Среди практически гарантированных участников – президент Белоруссии Александр Лукашенко, а также премьер-министр Словакии Роберт Фицо, который подтвердил своё участие, заявив о намерении отдать дань уважения всем, кто сражался против фашизма.
По предварительным данным, ожидается прибытие лидеров стран Центральной Азии – Казахстана, Киргизии, Таджикистана, Туркмении и Узбекистана, а также президентов Южной Осетии Алана Гаглоева и Абхазии Бадры Гунбы.
«ФедералПресс» узнал у политологов, о чём Владимир Путин может сказать в традиционной речи на 9 мая.
«Визиты лидеров зарубежных стран показывают, что Россия находится не в международной изоляции, что с ней хотят дружить, разговаривать, иметь близкие отношения
Путин в своей речи, как я думаю, будет говорить каким важным фактором стала историческая память – о том, кто был жертвами, а кто убийцами. Говорить о недопустимости ревизии этой памяти, потому что из неё вырастает современный нацизм, который очень хорошо себя чувствует и расцветает на Украине. Стоит заметить ещё и ревизионизм, который буквально возрождается в речах политиков Германии, в том числе не только в словах, но и в реальных действиях: в планах по ремилитаризации Германии, по созданию самой сильной армии в Европе.
Путин будет говорить о солидарности с теми, кто помнит и не хочет забывать. В отличие от наших украинских братьев, которые не просто забыли, а ещё и все перечеркнули, и наших довольно близких людей, которые живут в Израиле. Они мало того что забыли, кто их на самом деле убивал и сжигал, так ещё и сейчас помогают этим людям, с ними целуются», – считает политолог Павел Данилин.
«Базовый смысловой каркас, скорее всего, будет выстроен вокруг трёх линий.
1. Единство народов как историческая необходимость и альтернатива блоковому противостоянию. Через апелляцию к Победе как результату коллективного усилия народов – к идее о том, что именно солидарность является устойчивой моделью международных отношений. Это можно рассматривать как экспорт объявленного в России года единства народов.
2. Преемственность героизма, связка Великой Отечественной войны и СВО (специальной военной операции) через концепцию исторической миссии защиты русского мира и мира в целом. Акцент на мужестве и самопожертвовании военнослужащих, но не только в военном, а в ценностном контексте, как продолжении борьбы за историческую память.
3. Мир как хрупкая конструкция, требующая ответственности. Россия осознает цену эскалации и выступает за архитектуру безопасности, учитывающую интересы всех сторон. Москва готова к диалогу, но с соблюдением собственных интересов.
Через тему борьбы с нацизмом и защиту исторической правды может также выстраиваться линия на делегитимацию оппонентов, которые искажают итоги Второй мировой войны и используют двойные стандарты в международной политике», – отмечает замруководителя департамента политических проектов КГ «Полилог», кандидат политических наук Артур Заббаров.
Ереван меняет вектор
В то время, когда Москва будет готовиться ко Дню Победы, в Ереване состоятся сразу два события: 8-й саммит Европейского политического сообщества (ЕПС) и первый в истории двусторонний саммит Армения-ЕС.
Саммит ЕПС 4 мая пройдёт под девизом «Строим будущее: единство и стабильность в Европе» с участием около 50 высокопоставленных делегаций, включая глав государств и правительств европейских стран. В рамках мероприятия планируются обсуждения укрепления устойчивости демократий, развития транспортной инфраструктуры, повышения экономической и энергетической безопасности. Премьер-министр Армении Никол Пашинян отметил, что будут обсуждаться важнейшие темы – от гибридных угроз и устойчивости демократии до взаимосвязанности и энергетических проблем.
Двусторонний саммит 4-5 мая станет историческим – впервые лидеры Армении и Евросоюза встретятся в таком формате. Армению будет представлять премьер-министр Никол Пашинян, а Европейский союз – председатель Европейского совета Антониу Кошта и председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен.
«Саммит ЕС-Армения – это декларация о намерениях. В Армении приближаются выборы, и саммит демонстрирует поддержку Европы правительству Никола Пашиняна. Это символический знак внимания: Европа готова вести с ним диалог.
Идея вступления Армении в ЕС сейчас неактуальна. Хорватию приняли больше 10 лет назад, а процесс интеграции для многих стран – балканских, например, Черногории – тянется годами. Армения – это Южный Кавказ, другой регион. Плюс большие вопросы: что будет с евроинтеграцией после выборов во Франции? Если победит Жордан Барделла, евроскептик, то процесс усложнится даже для официальных кандидатов. Армения таким кандидатом не является, так что это отдаленная перспектива и политическая поддержка Пашинян перед выборами. Если его партия победит, то связи с ЕС могут расширяться, но о вступлении речи нет», – рассуждает заместитель директора «Центра политических технологий Алексей Макаркин.